HI ENGЖурналСлово дняetherealнеземной, воздушный
Бесплатный урокHI ENGЖурналДесять лет в школе, «топики» наизусть, красная ручка за каждую ошибку — и полная немота при встрече с иностранцем. Разбираю, что было устроено не так в советской методике и что с этим делать сейчас, во взрослом возрасте.
Десять лет школы. Пять лет института. Тысячи часов. И в аэропорту Стамбула Вы стоите перед стойкой и не можете спросить, где выход на посадку.
Знакомо? Тогда сразу скажу главное: с Вами всё в порядке. Так вышло почти у всех, кто учился в советской школе. И причина не в способностях.
Я преподаю сорок три года. Я застала эту систему изнутри — сначала ученицей, потом учителем. И знаю, как она была устроена и почему давала именно такой результат.
Разберу по порядку: что делали на уроках, почему это не приводило к речи, какие следы остались во взрослой голове и что с ними делать сегодня.
Он называется грамматико-переводной. Появился в Европе в XVIII веке — для латыни и древнегреческого. Языков, на которых уже никто не разговаривал.
Задача была другая: научить читать Цицерона в оригинале и разбирать текст по членам предложения. Говорить на латыни в трактире не требовалось — трактиров с латынью не было.
Этот метод перенесли на живые языки почти без изменений. В советской школе он выглядел так:
Заметили, чего в этом списке нет? Разговора. Ни одного пункта, где ученик говорит сам от себя.
Метод учил анализировать язык как систему.Речь при этом остаётся отдельным навыком, который не появляется сам по себе от разбора текстов.
Отсюда парадокс, который я вижу до сих пор. Взрослый человек уверенно опознаёт герундий, помнит три формы неправильных глаголов — и молчит, когда официант спрашивает, всё ли в порядке.
Отдельная глава. Текст на пятнадцать предложений — про Москву, про Лондон, про «Мою семью» — заучивался слово в слово.
Ученик выходил к доске и отчитывал это без запинки. Пять баллов. Учитель доволен.
А потом этот же ученик встречал живого британца, и британец спрашивал: So, what do you do?
Тишина. Потому что в заученном топике этой фразы не было.
Заучивание готового текста тренирует память. Речь тренирует другое — умение собрать своё предложение из знакомых кусков в незнакомой ситуации. Это разные мышцы.
Это самая тяжёлая часть, и говорить о ней надо честно.
Преподаватель английского в советской школе за границей чаще всего не был ни разу. Носителей вживую не слышал. Единственный источник звучания — виниловая пластинка к учебнику и собственный преподаватель в институте, у которого была та же ситуация.
Произношение передавалось по цепочке с искажениями. Как звук в игре в испорченный телефон, только цепочка длиной в поколения.
Отсюда узнаваемые вещи, которые я до сих пор слышу от взрослых учеников на первом занятии:
И тут важное. Учителя работали с тем, что было доступно. Магнитофон в кабинете считался роскошью, интернета не существовало, поездка в Британию была недосягаема.
Если Вы учили английский до девяностых, Ваш слух настроен на русифицированное звучание.Это чинится — но начинать нужно с прослушивания, а не с чтения.
Главный инструмент советского учителя иностранного. Каждая ошибка подчёркивалась. На полях выставлялся минус. В конце — оценка.
Логика была прямая: ученик видит ошибку и больше её не делает.
На письме это работало. С речью получилось наоборот.
Ребёнок открывает рот, произносит фразу, слышит «неправильно» и садится на место. Три-четыре таких раза — и мозг делает вывод: говорить опасно. Молчать безопаснее.
На первом занятии со взрослыми я часто вижу одно и то же: человек начинает фразу, останавливается на середине, машет рукой и говорит «нет, я неправильно». Он поймал себя раньше, чем я успела что-то сказать. Внутри до сих пор сидит учительница с красной ручкой — и она проверяет быстрее, чем он говорит.
из моей практикиПсихологи называют это выученной беспомощностью. Человек перестаёт пробовать, потому что прошлый опыт говорит: попытка закончится осуждением.
И вот к сорока годам этот человек уверен, что «неспособен к языкам». Хотя на деле он способен — у него просто выключили звук в двенадцать лет.
Хорошая новость: всё перечисленное чинится. Плохая: чинится не тем способом, которым Вас учили. Придётся делать наоборот.
Четыре разворота, которые дают результат у взрослых.
Первое. Сначала слушать, потом читать. В школе было наоборот: текст глазами, потом озвучка. Ребёнок, изучающий родной язык, слышит речь года три до первой прочитанной буквы. Взрослому этот порядок тоже нужен — иначе поверх букв достраивается русское произношение.
Конкретно: подкаст на фоне, сериал с английскими субтитрами, короткие ролики. Не понимать всё, а привыкать к мелодии языка.
Второе. Говорить с ошибками. Специально. Ваша задача на первые месяцы — беглость. Правильность подтянется следом. Собеседник понял — цель достигнута.
Ошибки уйдут сами, когда речь пойдёт. Молчание не уходит никогда.
Третье. Учите фразами целиком. В школе учили списки: apple, table, window. Отдельные слова собираются в речь плохо: нужен готовый кусок целиком.
Четвёртое. Идите от логики. Советская школа давала правило и список исключений. Взрослому нужно понять, как англичанин видит ситуацию — тогда правило выводится само.
Пример. Учить таблицу времён бессмысленно. А вот понять, что англичанин всегда помечает, закончилось действие или продолжается — и половина таблицы становится очевидной.
Главное возражение, которое я слышу: «мне за сорок, поздно».
У взрослых действительно хуже с произношением — детский слух гибче, это правда. Всё остальное у взрослого лучше.
Взрослый понимает, как устроен язык вообще. Умеет искать закономерности. Способен объяснить себе правило и применить его осознанно. Ребёнок берёт объёмом и временем — у него на язык уходят годы без других обязанностей.
У взрослого этих лет нет. Зато есть голова, которая умеет учиться.
Самой возрастной моей ученице было семьдесят два. Она пришла, потому что внуки уехали в Канаду и разговаривали с ней через переводчик в телефоне. Через полтора года она говорила с ними напрямую. С ошибками. Внуки её понимали.
из моей практикиСоветская школа дала Вам приличную базу грамматики и словарь, который до сих пор лежит в голове. Это ресурс, он никуда не делся.
Она же дала три вещи, которые мешают: привычку сначала переводить в голове, страх ошибки и уверенность, что Вы «неспособны».
Первое лечится практикой. Второе — договорённостью с собой. Третье — одним разговором, который получился. Обычно после него человек говорит: «оказывается, я могу».
Может. Всегда мог. Просто сорок лет назад ему поставили минус на полях и он поверил.
Грамматико-переводной метод пришёл из преподавания латыни и был официальным стандартом. Плюс задача массовой школы формулировалась как «читать и переводить со словарём», а не «разговаривать» — свободное общение с иностранцами не было массовым сценарием.
Нет. База грамматики и словарный запас — реальный ресурс, он лежит в памяти и достаётся быстрее, чем кажется. Не хватает только речевого навыка, и его добавляют отдельно.
Есть. У взрослого хуже даётся произношение и нужно больше повторений, зато лучше работает анализ: вы понимаете структуру языка и можете осознанно применять правило. Дети берут временем, взрослые — головой.
При занятиях 3-4 раза в неделю первые связные диалоги на бытовые темы появляются через 3-6 месяцев. Точный срок зависит от базы: у тех, кто учил в школе, восстановление идёт быстрее, чем набор с нуля.
Работают два приёма. Первый — учить фразами целиком, а не словами: готовый кусок достаётся из памяти без сборки. Второй — говорить на скорость, когда времени на внутренний перевод физически нет.
Начать с ситуаций, где цена ошибки нулевая: разговор с приложением, запись себя на диктофон, чат с носителем текстом. Дальше договориться с собой о правиле — фраза договаривается до конца, даже кривая. Через несколько недель внутренний контролёр затихает.
Короткое видео — вся система, шаг за шагом. Смотрите бесплатно.
Преподаватель английского, 42 года стажа. Основатель школы HiEng. Верит, что язык учится не зубрёжкой, а пониманием логики. Биография и методика
Занимаетесь второй год, а уровень тот же. Дело редко в способностях — обычно в пяти привычках, которые кажутся правильными. Разбираю каждую и что делать вместо неё.
Через сутки после заучивания в памяти остаётся около трети. Это измерили ещё в 1885 году. Разбираю, по какому графику повторять, чтобы слово осталось надолго. С озвучкой.
Сто слов покрывают половину разговорной речи, тысяча — восемьдесят пять процентов. Разбираю, где проходит порог свободного разговора и почему словарь на десять тысяч для этого не нужен. С озвучкой.
For берёт отрезок, since берёт точку старта. Почему since five years — ошибка, какое время стоит после since, где вместо них нужен ago и чем from и during отличаются от них обоих. С озвучкой и тренажёрами.
Подпишись, если хочешь подборки упражнений и разговорного английского. Обещаю: только польза, без воды и спама.
